Красная колония общего режима

Как поступают с ворами в законе на «красных зонах»

Красная колония общего режима
В России исправительные учреждения делятся на несколько типов: следственный изолятор, колония-поселение, колонии строгого режима и прочие. Но кроме официальной классификации, существует и неформальная.

В соответствии с ней, «зоны» подразделяются на «красные» и «черные» в зависимости от того, в чьих руках находятся рычаги управления заключенными.

«Красная зона», по мнению многих отсидевших, гораздо хуже «черной», ведь неформальный свод тюремных законов там не действует, а «опустить» теоретически могут даже самого авторитетного зека.

Красный закон

Основное отличие «красной зоны» от «черной» в том, что в первой порядок поддерживают сотрудничающие с тюремной администрацией зеки. Во второй порядок держат блатные и воры, которые решают все конфликтные ситуации с помощью неформальных тюремных правил.

Заключенные в «красных тюрьмах» поделены на так называемые секции, придуманные администрацией. Это могут быть секции спорта, чистоты и гигиены, правопорядка.

В реальности между ними нет почти никаких отличий.

Зато к каждой секции руководством исправительного учреждения приставлены «козлы», надзирающие над остальными заключенными и в случае чего докладывающие о нарушении распорядка администрации.

За отказ от вступления в секцию заключенный, как правило, карается избиением. Или другими санкциями в зависимости от количества отказов и настроения сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).

Кроме того, в «красных тюрьмах» зеков наказывают за малейшие нарушения официальных правил поведения. Перекуры не в том месте или просто сам факт перекура, ненормативная лексика в строю, непосещение столовой — эти и другие «косяки» жестко караются администрацией благодаря занимающимся стукачеством «козлам».

Бороться бесполезно

Что-то противопоставить порядкам в таких исправительных учреждениях не могут даже так называемые воры в законе — самая высшая каста, «элита» тюремной иерархии.

Как правило, такие люди обладают обширными связями в криминальной среде. Воры в законе выполняют функции судьи и улаживают конфликты между авторитетами, которые беспрекословно подчиняются их воле.

Решения такого «элитария» не подлежат обжалованию и должны немедленно исполняться.

Но такие правила действуют или на свободе, или на «черной зоне», где реальное руководство зеками осуществляют самые авторитетные заключенные. В «красной» же их авторитет ничего не значит.

У попавшего в такое учреждение авторитета есть два пути: или подчиниться установленному распорядку, или упереться и попытаться бороться с системой. Специально к таким упорствующим администрация «красной зоны» применяет так называемую ломку.

Где-то она проводится мягко, а где-то более жестко.

Сломить волю

Ломка — это серия мероприятий, направленных на то, чтобы сломить волю вора в законе, подавить его гордость и сделать из него ничем не выделяющегося из общей массы заключенного. Как правило, администрация исправительного учреждения заранее знает, что отбывать наказание к ним едет вор в законе, а посему план мероприятий просчитывается заранее.

Ломать гордого авторитета начинают сразу же по прибытию. Сначала его запирают на карантине — помещении камерного типа без решеток на окнах. Здесь вор в законе проводит около двух недель.

Затем авторитета заставляют заниматься работами по благоустройству: косить траву, подметать и так далее.

Дело в том, что согласно правилам внутреннего распорядка, зек должен отработать на благоустройстве исправительного учреждения не менее двух часов в неделю.

Однако работа по неформальным тюремным правилам считается для «нормального» зека недопустимой — ей занимаются только низшие касты («черти», «петухи» и прочие).

В случае отказа строптивца сажают в штрафной изолятор (ШИЗО). Содержащиеся в таких камерах не могут получать посылки и письма, ходить на положенные свидания.

Питание в ШИЗО, как правило, гораздо хуже, да и в целом условия содержания максимально строгие. В случае неоднократного отказа от работ к вору в законе могут применить физическую силу.

Избиение происходит под бдительным присмотром охраны.

Разнообразие вариантов

Есть и другой способ ломки. Авторитету предлагают вступить в одну из секций, неважно в какую. Главное, чтобы он подписал заявку.

Однако по неформальным тюремным правилам, с такого момента заключенный становится «вязаным», то есть тем, кто помогает тюремной администрации.

И не суть важно, если в реальности никаких соответствующих действий он в дальнейшем не осуществляет. Имеет значение сам факт подписания.

Еще один способ — «медицинский». Представители медсанчасти заявляют подлежащему ломке, что у него обнаружено заболевание, например, рак.

Тут же добавляют, что если не начать лечение прямо сейчас, то дни «больного» сочтены. В обмен на лечение от авторитета просят отказаться от «воровской идеи» и сложить с себя корону.

В реальности же никакого заболевания нет. Таким образом администрация всего лишь берет гордого авторитета «на понт».

Кого-то их воров в законе ломали быстрее, кого-то пришлось дольше. Так, известный в 1990-х годах авторитет Мегона Джалагония был приговорен в 1996 году к году заключения за то, что попался с дозой героина. Отбывать наказание отправился в Волгоградскую область, где попал в одну из «красных тюрем».

Объявившись на зоне, Джалагония пытался подавить зеков своим авторитетом, но ничего не вышло.

Спустя несколько месяцев от былой спеси не осталось и следа: он написал заявление начальнику колонии, где сообщил о том, что встает на путь исправления и отказывается от воровской короны.

Свои слова теперь уже бывший «законник» подкреплял действиями: дежурил, убирал территорию, а с руководством колонии всегда был вежлив и почтителен.

Личный выбор

Впрочем, некоторые воры, понимая, что их ждет в «красной тюрьме», добровольно соглашаются на сотрудничество с администраций. Поэтому многие из тех, кто не понаслышке знаком с тюремными реалиями, скептически воспринимают правдивость рассказов о несгибаемых авторитетах, якобы продолжающих идти против системы несмотря ни на что.

В заключении каждый зек сам решает, какую линию поведения выбрать. Тот же выбор стоит перед «элитариями» тюремного мира, попадающими на «красную зону».

Вариантов здесь два: сопротивление, а значит бесконечные мытарства и риск никогда больше не вдохнуть воздух свободы, или более-менее сносное существование под крылом администрации с перспективой условно-досрочного освобождения, но потеря своего авторитета.

Источник: https://news.rambler.ru/other/38822485-kak-postupayut-s-vorami-v-zakone-na-krasnyh-zonah/

Вы – силовик и совершили преступление? Вот что вас ждет

Красная колония общего режима
https://www.znak.com/2014-10-21/vy_silovik_i_sovershili_prestuplenie_vot_chto_vas_zhdet

2014.10.21

Урал – это не только промышленность, свердловский рок и суровая природа. Это еще и зоны: множество исправительных учреждений, раскинувшихся в бесконечных лесах к северу за сотни километров от Екатеринбурга, Челябинска, Тюмени. Znak.

com, уделяя особое внимание описанию уральской идентичности, не смог пройти мимо этой печальной области. Наш журналист отправилась в одну из самых известных колоний региона – тагильскую ИК-13, где сидят бывшие силовики.

Как живется в заключении бывшим майорам и генералам – в очерке Znak.com.

Массивные ворота с огромным гербом ФСИН России, КПП и широкая дорога к невысокому административному зданию. Так выглядит вход в одну из образцово-показательных свердловских зон – нижнетагильскую исправительную колонию №13.

История этого особого пенитенциарного учреждения начинается 5 августа 1957 года, когда лагерный пункт №3 лаготделения №5 Тагиллага НКВД был переименован и обрел свое современное название. В народе 13-ю колонию называют «Красная утка» (этимологию названия мне выяснить не удалось).

Известно, что ИК издавна считалась «красной зоной» – той, где всеми внутренними процессами управляет администрация, а не зеки. За более чем полвека существования колонии в ней пересидело множество высокопоставленных чинов всех мастей.

А сейчас здесь отбывают наказание исключительно бывшие силовики, военные, экс-работники ФСИН – всего порядка 2 тыс. человек.

«Красная утка» и «Красные петухи»

«Мы охраняем бывших коллег, – рассказывает начальник ИК-13 Владимир Непочатый. – Иногда даже и бывшие начальники попадаются. Например, одно время здесь сидел бывший начальник нижнетагильского СИЗО. Ничего страшного. Такая у нас работа».

Различных высокопоставленных деятелей в 13-й пересидело немало. Самым известным, конечно, является зять генсека Леонида Брежнева, Юрий Чурбанов.

Чурбанов был фигурантом громкого «хлопкового дела» об экономических и коррупционных преступлениях в Узбекской ССР. В 1988-м году он был осужден на 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Жена, Галина Брежнева, развелась с ним в 1991 году, а еще через два года Чурбанов освободился условно-досрочно.

Полковник Владимир Непочатый возглавляет ИК-12 с 2012 года. Ему приходится охранять и бывших генерал-майоров
Ветеран ФСИН Евгений Суворов, который проработал в ИК-13 22 года, вспоминает, что Чурбанов однажды косвенно чуть было не послужил причиной бунта в колонии, где в целом подобные случаи довольно редки.

Однажды в колонию на встречу с именитым заключенным приехал журналист Андрей Караулов. После беседы с Юрием Михайловичем ему удалось тайно вынести с зоны записки Чурбанова, которые затем были опубликованы в итальянской газете La Repubblica. Эти записки затем перепечатала московская газета «Труд».

Заголовок гласил: «Зять Брежнева Чурбанов – в зоне «’’Красных петухов’’».

В «тринадцатой» почти не действуют типичные «зоновские» понятия и законы. Силовики, даже отсидевшие более чем по 10 лет, не слишком подвержены криминальным правилам. Однако газетный заголовок, весть о котором каким-то образом добралась до контингента, оскорбил заключенных.

«Мне пришлось ехать в Москву, в редакцию «Труда», общаться с журналистом и объяснить ему, почему нельзя было называть нашу колонию «зоной ’’красных петухов’’». Корреспондентов удалось убедить. Потом они съездили в колонию и написали большой материал, в котором среди прочего содержались извинения за предыдущий заголовок.

Волнения среди заключенных удалось прекратить», – рассказывает Суворов.

Еще из советских функционеров «мотали срок» в 13-й бывший председатель горисполкома Сочи, ставший впоследствии первым всенародно избранным мэром этого города, Вячеслав Воронков, и один из заместителей министра Молдавской ССР по фамилии Вышку.

Как рассказывает Евгений Суворов, оба этих функционера сидели за злоупотребления, но их судьба на зоне сложилась по-разному. Воронков нашел применение своим организаторским талантам и умению ладить с людьми.

«Работал в активе, помогал в организации воспитательной работы, готовил материалы для радиогазеты, которую делали заключенные», – рассказывает ветеран. Молдавский чиновник Вышку, напротив, не смог «найти себя» в заключении.

«Авторитетом ни среди администрации, ни среди контингента не пользовался. С другими осужденными не смог наладить нормальных отношений. В общем, тяжело ему приходилось», – говорит Суворов.

Среди более современных экс-узников – бывший сотрудник ФСБ, а ныне адвокат Михаил Трепашкин. Он вынес из тагильской зоны самые неприятные впечатления. Еще будучи в колонии, он неоднократно заявлял о различных злоупотреблениях и нарушениях со стороны администрации исправительного учреждения.

Бывший заключенный ИК-13 Михаил Трепашкин – сейчас успешный адвокат. Фото – с его страницы в

Сейчас Трепашкин вспоминает, например, о СДП – секции дисциплины и порядка. По его словам, задумка создать такую секцию была хорошая, но администрация превратила этот отряд «в фабрику лжедоносов».

Кроме того, утверждает Трепашкин, члены СДП избивали неугодных по заданию администрации. «Когда я прибыл в ИК-13, некоторые зэки, отсидевшие по 10-12 лет, кучковавшиеся отдельно от других (так сказать, влиятельные «старики»), приглашали меня выпить с ними чифиря.

Я им отвечал стихами: «Чем с ворами чифирь пить – жижицу вонючую, лучше в СДП вступить – партию могучую!». В ответ слышал гогот. Все понимали шутку. СДП все очень не любили, в том числе и администрация. И сами СДПэшники ненавидели себя за то, что втянулись в эту грязную сеть», – говорит сейчас Михаил Иванович.

Надо сказать, что в настоящее время секция дисциплины и порядка уже не действует: расформирована.

Помимо вышеупомянутых персонажей в ИК сидели уральский олигарх Павел Федулев, адвокат и военный Дмитрий Якубовский, осужденный за кражу редких книг из библиотеки Санкт-Петербурга, бывший глава главного управления МЧС РФ по Свердловской области Василий Лахтюк, экс-руководитель Свердловской регистрационной палаты Виктор Шалдин, а также бывший начальник департамента контрольного управления президента РФ Андрей Воронин.

Быт и «социальные лифты»

Об условиях жизни в 13-й нам рассказывал и.о. заместителя начальника по кадрам и воспитательной работе, майор внутренней службы Ильяс Алиуллов. (Сам он работает в ИК уже 12 лет. Профессию, что называется, унаследовал: и мать, и сестра Ильяса тоже работали в 13-й колонии, и в школу милиции он попал по целевому набору от этого учреждения).

Ильяс Алиуллов знает о зоне все

Итак, если вы работали в силовых структурах, проштрафились и угодили на зону, то сначала вас помещают в карантин. Это отдельное здание, не выходя из которого осужденные проводят две недели. В период адаптации с ними работают психологи, а также проводится медицинское обследование.

В карантине

Так называемых «первоходков» и рецидивистов вместе не содержат. Для осужденных повторно существует отдельный отряд. Из карантина осужденных переводят в отряд обычного содержания.

По правилам внутреннего содержания заключенным в этом отряде положено четыре посылки и четыре свидания в год. Свидания бывают кратковременные, когда осужденный общается с родными, как в кино: через стеклянную перегородку при помощи телефона.

Также есть свидания длительные – продолжительностью до трех суток, они проходят в специальном корпусе, где есть несколько отдельных комнат – в них заключенные во время свидания живут вместе с родными.

В общем отряде заключенные ночуют в помещениях казарменного типа, в комнате воспитательной работы есть неплохой телевизор, несколько настольных игр, библиотечные книги.

Как рассказывает Алиуллов, за хорошее поведение, работу и прочее заключенного могут перевести в отряд с облегченными условиями содержания. Это здание больше похоже на общежитие, чем на тюремное учреждение. Паркет, приятного цвета обои. Жилые комнаты – на четырех человек. В часы отдыха заключенные могут поиграть в бильярд или посетить оранжерею: там живут попугайчики и черепашка Мотя.

При облегченных условиях число посылок и свидания увеличиваются до шести.

Если верить большому плакату в зоне, то за «облегченными» условиями следуют условия «адаптационные», но наш сопровождающий затруднился пояснить, что это значит.

Если заключенный продолжает оставаться прилежным и добропорядочным, то далее его могут перевести в колонию-поселение. Венчает местный «социальный лифт» условно-досрочное освобождение.

Система предусматривает не только подъем вверх, но и падение вниз: за систематические нарушения правил осужденного могут перевести в отряд строгого содержания. Для этого отряда отведена специальная небольшая территория, то есть осужденные ограничены в передвижении.

Кроме того, число посылок и свиданий сокращается. В «строгий» отряд отправляются и те зеки, которые пытались бежать. Бегут в основном из колонии-поселения. Но были попытки уйти и с зоны общего режима.

Так, со слов ветеранов, однажды несколько осужденных сбежали через подземные коммуникации. Этот побег был успешным, кажется, этих зеков до сих пор не нашли.

Сравнительно недавно была попытка сбежать с использованием автотранспорта: заключенный зацепился за днище грузовика и таким образом хотел выехать за территорию, сделать это ему не удалось.

Едят все обитатели ИК в общей столовой. «Заведующим» или дневальным в ней работает бывший опер убойного отдела Федор, которого осудили за мошенничество на пять лет. Федор контролирует процесс приготовления пищи, которую готовят сами заключенные. Как заведено во всех зонах, вилок в колонии нет.

Ложка у каждого зека – своя, персональная. Федор говорит, что в процессе готовки учитываются даже религиозные особенности контингента: при выборе мяса предпочтение стараются отдавать говядине, чтобы не травмировать мусульман.

Те, в свою очередь, стараются не подходить излишне строго к запрету на свинину.

В колонии действуют два учебных заведения. Это средняя школа, где осужденные до 35 лет, не закончившие школу на воле, учатся в обязательном порядке, а заключенные в возрасте после 35-ти – в добровольном. За порядком в школе следит Владимир Дмитриевич – по виду весьма интеллигентный человек. «Мошенник я», –отрекомендовался этот дневальный при знакомстве.

В прошлом генерал-майор Владимир Дмитриевич работал в Москве в Минюсте. Из шестилетнего срока за мошенничество он пока отбыл только год. По словам Владимира Дмитриевича, ученики-зеки так же, как и обычные учащиеся, по окончании школы сдают ЕГЭ. В прошлом году школу успешно окончили 5 человек.

Также при колонии действует ПТУ, где идет обучение по пяти специальностям: электросварщик, автослесарь, электромонтер, токарь, крановщик.

Производство

Сразу после основания колонии, в 1957-м году, основным производством учреждения было литейное. Кроме того, силами заключенных выпускались кровати, санитарные носилки, железные бочки. Затем «Красная утка» освоила производство водозапорной арматуры, потом начали делать картофелечистки, лотковые вагонетки и т.д.

Начальник производственной части Александр Кузнецов работает в колонии уже 21 год. Рассказывают, что заключенные его уважают. Между собой называют его просто – «Человек»

Сейчас производственный спектр не столь обширен. Наиболее мощный цех – швейный.

Здесь работают 180 человек, но в скором времени количество сотрудников на этой мини-фабрике планируют увеличить до 500 человек. В швейном цехе делается рабочая одежда по контракту с гражданской фирмой. Каждые десять дней с воли приходит машина, чтобы забрать очередную партию. За работу зеки получают зарплату, сдельную.

Так, бригадир участка – бывший гаишник Станислав, осужденный «за наркотики» – получает 5 тыс. рублей в месяц. Деньги переводятся на его персональный лицевой счет.

Среди других цехов, связанных с более или менее квалифицированным трудом, – кузнечный, где изготавливаются ограды для заборов, декоративные решетки, сетки для кроватей и прочее. Кроме того, на токарных станках в ИК вытачивают детали, используемые, в частности, при производстве полувагонов на УВЗ. Помимо этого, заключенные заняты измельчением резины и производством гранул из полиэтилена.

По словам начальника производственной части Александра Кузнецова, работа у сидельцев организована строго по КЗОТу. Рабочий день – 8 часов, работают по сменам. Есть у заключенных даже отпуска.

«Существует специальный «отпускной» отряд. Там тоже несколько облегченный режим.

Например, отпускники встают и ложатся вместе с другими заключенными, но в течение дня тоже могут прилечь отдохнуть», – рассказывает Ильяс Алиуллов.

Из всего контингента зеков трудоустроить удается только половину. Остальные заключенные заняты на подсобных хозяйственных работах. Например, на уборке снега. Надо сказать, что убранный снег не вывозят за территорию колонии, а растапливают в специальной печи. Во время нашей экскурсии на розжиг этой печи в числе прочего отправилась груда книг, списанных из библиотеки.

Благодарим ГУ ФСИН по Свердловской области за помощь в подготовке материала.

Хочешь, чтобы в стране были независимые СМИ? Поддержи Znak.com

Источник: https://www.znak.com/2014-10-21/vy_silovik_i_sovershili_prestuplenie_vot_chto_vas_zhdet

Большие Перемерки: «красная» зона

Красная колония общего режима

Поддерживать порядок в исправительной колонии № 1 администрации помогают сами осужденные

Из девяти исправительных учреждений пенитенциарной системы Тверской области только одно носит негласный статус «красной» зоны.

«Блатной закон» здесь не работает, а правят администрация и те осужденные, что встали на путь исправления и перешли на сторону руководства колонии в надежде получить определенные льготы при рассмотрении вопроса об условно­досрочном освобождении (УДО) или переводе в учреждение с более либеральными условиями содержания.

Речь идет об исправительной колонии строгого режима № 1 для содержания мужчин в тверском поселке Большие Перемерки, где наказание отбывают порядка 1500 человек.

Колония ведет свою историю с 1937 года. В советские времена это была колония усиленного режима, где содержались осужденные, впервые совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления. Сейчас это учреждение строгого режима, где по­прежнему содержатся осужденные, впервые совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления.

Перестройка ознаменовалась для колонии ослаблением режима: в управлении зоной наряду с администрацией участвовали криминальные авторитеты. Впрочем, подобная картина наблюдалась повсеместно.

Послаблению в зонах были объективные причины: сотрудники многих исправительных учреждений, и Больших Перемерок в частности, поменяли службу в системе на коммерцию.

– К концу 1990­х – началу 2000­х годов вместе со стабилизацией положения в стране встал вопрос об усилении требований к режиму со стороны администрации учреждения, – вспоминает подполковник Владимир Сметанников, заместитель руководителя колонии по кадрам и воспитательной работе. – Мы сделали ставку на самодеятельные организации осужденных и секцию дисциплины и порядка. Благо что Уголовно­исполнительный кодекс РФ предусматривал создание и функционирование подобных организаций.

Люди, знакомые с тюремной субкультурой, отмечают, что особенность «красной» зоны заключается как раз в том, что власть в ней, по сути дела, делегирована администрацией отдельным осужденным, так называемым «помощникам администрации», или «красным».

Считается, что для обозначения этого режима был выбран красный цвет еще на заре советской власти, когда страна поделилась на красных и белых.

Тогда криминальный мир стоял особняком от советской власти, считая только себя истинно правильными членами общества, а все представители власти для них были красными.

Прежде бытовало мнение, что именно коллектив способен перевоспитать оступившегося. По действовавшему положению, участие осужденных в самодеятельных организациях учитывалось при переводе в колонию­поселение и рассмотрении вопроса об УДО.

– В общей сложности на наведение порядка у руководства колонии ушло почти семь лет, – продолжает Владимир Сметанников.

– Это могло бы занять и меньше времени, но администрации колонии активно противодействовали сидельцы из числа криминальных авторитетов, при любом удобном случае демонстрировавшие пренебрежение порядками зоны.

К примеру, осужденные могли самовольно покидать локальный сектор и переходить в другой отряд, передвигаться по зоне в одежде не по форме или уклонялись от работ.

На первых порах администрация пыталась отрезвить зарвавшихся демократичными мерами: путем проведения бесед и объявления выговоров.

Если осужденный и после этого не вставал на путь исправления, в ход шли более жесткие меры: водворение в штрафной изолятор (ШИЗО) до 15 суток или в помещение камерного типа (ПКТ), своего рода внутреннюю тюрьму, на срок до полугода. Далее был отряд со строгими условиями содержания.

Именно туда и помещались наиболее злостные нарушители режима, активно противодействовавшие администрации колонии. Будучи полностью изолированными от других осужденных, они утрачивали возможность влиять на настроения в колонии. Такие осужденные передвигались в периметре отряда.

Прогулки допускались только в специальном помещении на улице. Питание – отдельно ото всех осужденных. Условия проживания как в обычном отряде – общежитие. Резко ограничен объем передач с воли.

Доходило до того, что во времена расцвета влияния авторитетов в каждом из 15 отрядов набиралось до дюжины смутьянов.

– Карательные меры по отношению к нарушителям применялись в ущерб имиджу колонии, которая, как и другие учреждения пенитенциарной системы области, участвовала в рейтинговом состязании, – рассказывает Владимир Сметанников.

– Принцип состязательности был декларирован органами управления системы исполнения наказаний. Показатели качества работы выше были у того учреждения, где меньше было зафиксировано нарушений среди осужденных.

По этому показателю наша колония длительное время была в числе худших.

Здесь больше всего осужденных, чем где­либо, находилось в строгих условиях содержания: в ШИЗО единовременно содержались до пятидесяти человек, в ПКТ – порядка тридцати, в отряде со строгими условиями содержания еще столько же. Больше, чем в других исправительных учреждениях области.

Строгая карательная система дала свой результат. Сегодня в ШИЗО единовременно находятся не более 15 человек, в ПКТ – не более 10, отряде со строгими условиями содержания – до 30 человек. По статистике, в ИК­1 в ШИЗО теперь водворяется меньше осужденных, чем в других исправительных учреждениях области. Отчасти это заслуга и самодеятельных организаций осужденных.

Они и поныне помогают администрации колонии, но сегодня являются чисто номинальными, а секция дисциплины и порядка и вовсе упразднена. Новые времена принесли новые формы работы. Администрация исправительного учреждения делает ставку на совет колонии, состоящий из восьми человек, наиболее уважаемых в среде самих осужденных.

– Направления деятельности совета те же, что и у самодеятельных организаций осужденных, – поясняет Алексей Григорьев, в колонии исполняющий обязанности председателя совета (осужденный по ст. 105 ч. 2, пп. «д» и «ж“).

– Собственно в сам совет входят председатель, секретарь, а также кураторы целого ряда направлений: проведение культурно­массовых, спортивных мероприятий, образование, работа по улучшению материально­бытовых условий осужденных, противопожарная безопасность, освещение деятельности осужденных в СМИ, работа с производством.

А вскоре ИК­1 предстоит пережить масштабное преобразование в рамках общероссийской реформы уголовно­исправительной системы, которой предусмотрен перевод колоний в тюрьмы трех видов: общего, усиленного и строгого.

На территории Тверской области, по имеющейся у “» информации, планируется создание пяти тюрем и трех колоний­поселений. В регионе будет представлен неполный перечень режимных тюрем – под вопросом создание тюрьмы строгого режима для особо опасных рецидивистов и неоднократно судимых авторитетов.

Согласно концепции развития уголовно­исполнительной системы, тюрьмы общего режима должны появиться в Ржеве на базе ИК № 7, в Твери в поселке Металлист на базе ИК № 10, а также в Больших Перемерках на базе ИК № 1. Торжокская ИК № 4 и Нелидовская ИК № 9 (пос. Монино), вероятнее всего, будут переоборудованы в тюрьмы усиленного режима.

Согласно той же концепции Вышневолоцкую ИК № 5 и Бежецкое СИЗО № 4 преобразуют в колонии­поселения. Помимо этого в Бежецке на базе ИК № 6 появится колония­поселение с усиленными условиями наблюдения.

В планах руководства пенитенциарной системы региона сделать в Больших Перемерках тюрьму общего режима для осужденных, впервые совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. На территории ИК­1 развернутся масштабные ремонтные работы по приведению колонии в вид, соответствующий тюрьме. Согласно плану, возведение новых строений не предусмотрено. Пройдет перепланировка старого фонда.

Сейчас жилые постройки имеют вид общежития, где в каждом отряде по две большие комнаты с двухъярусными койками. Тюрьма же предполагает наличие помещений камерного типа для 4–6 человек. Пока мало понятно, где осужденные будут содержаться во время ремонтных работ. Рассматриваются несколько вариантов: переселение в другие корпуса либо перевод осужденных в другие исправительные учреждения.

Известно, что тюрьма в Больших Перемерках будет рассчитана на 1000 осужденных. Преобразование колонии в тюрьму начнется в 2013 году.

Мария ИВАНОВА

Источник: https://vedtver.ru/news/society/bol-shie-peremerki-krasnaya-zona/

«Красные» и «черные» зоны — как возникло такое разделение

Красная колония общего режима

Тюрьмы и исправительные колонии с советских времен и до наших дней подразделяются на так называемые «черные» и «красные».

И если очень вкратце, то эти названия обозначают то, кто удерживает реальное главенство в месте лишения свободы: официальная администрация и сотрудники-надзиратели — либо же привилегированные заключенные, «блатные».Начнем с того, что обозначают сами эти названия-цвета.

«Черными» еще со времен ГУЛага называли «воров в законе» и вообще «блатных» — то есть представителей «сливок» тюремного общества.

Это люди с криминальными биографиями, имеющие авторитет и влияние как в пределах конкретной зоны, так и вообще в криминальном сообществе (их статус от перемещения в другие исправительные учреждения не менялся).

Там, где реальными хозяевами, устанавливающими порядки на зоне, были «воры в законе», зона начинала считаться «черной».

А что касается «красных», то тут толкование более многогранное. «Красными» с советских времен сидельцы называли всех правоохранителей в целом и тюремных надзирателей в частности.

Почему именно «красными» — да попросту в честь красного знамени Советского Союза и прочей прилагающейся символики.

Но, кроме того, «красными» иногда называют такую тюремную касту, как «активисты» (они же — «козлы»): то есть люди, активно сотрудничающие с администрацией — логично, что на «красных» зонах такие персонажи присутствуют.

Чем хороши «черные» зоны

Разница порядков на зонах «красного» и «черного» типов очевидна. «Черные» зоны хороши для заключенных послаблениями в режиме и правилах — можно носить различную одежду, более свободно получать передачи «с воли», пользоваться современными средствами связи, спать в дневное время и мн. др.

В некоторых «черных» зонах есть даже возможность получить наркотики и алкоголь, — но не во всех. Из минусов — в них следует четко придерживаться «понятий» и правил тюремной иерархии, так как в случае конфликтов суровые воровские законы могут сработать раньше официальных.

Чем известны «красные» зоны

В «красных» же зонах жестче официально установленный распорядок, который порой касается мельчайших деталей быта заключенных. Иногда в таких колониях заключенным бывает довольно голодно, если они не работают, так как «грев» с воли тут ограниченный, но для желающих подрабатывать при «красных» зонах зачастую функционируют какие-то мини-предприятия, мастерские и т. п.

Зато здесь редки случаи беспредела и расправ среди сидельцев — если администрация колонии не допускает особого самоуправства, то отсидку в таких зонах на сегодняшний день можно назвать более безопасной.

И еще пара вариантов

Бывает такая разновидность зон, как «редисочные», — те, где формально у руля находится всё же администрация, но фактически действуют «активисты». И эти «активисты» могут позволять себе много больше, нежели лично сотрудники — например, избивать вновь поступивших заключенных ради признаний в преступлениях, которые не вошли в официальное обвинение, вершить самосуд над зэками и т. д.

Интересно, что в последние десятилетия (примерно в период второй чеченской кампании) стали появляться зоны нового типа — «зеленые». Так стали называть те колонии, где власть брали заключенные-мусульмане (как правило, выходцы из Центральной Азии и Кавказа). Их тюремные сообщества называются джамаатами.

Какие зоны и по каким причинам
становились «красными» или «черными»?

В эпоху раннего сталинизма все лагеря, по сути, были «красными» — жесткий контроль лагерных администраций был повсеместным. Но ситуацию переломили «сучьи войны» сороковых—шестидесятых годов: там, где власть брали «суки», зона становилась «красной», а там, где управляли «воры в законе», — «черной».

Были колонии, которые за свою историю меняли «окраску»: то ли администрация начинала жестко подавлять самоуправство сидельцев, то ли заключенные под руководством «блатных» устраивали бунты…

Вообще, долгое время наблюдалась такая закономерность: «черными» зоны чаще становились вблизи крупных городов (или если тюремная территория была в черте города). Если в городе был авторитетный «смотрящий» и сплоченное криминальное сообщество, то места лишения свободы становились подчиненными ему.

В городах проще поддерживать «черный ход» — в тюрьмы передается «грев» от находящихся на воле криминальных элементов, совершается торговля наркотиками и алкоголем (разумеется, незаконная), полученные от заключенных деньги идут в воровской «общак» и т. д. Более того, в городах криминалитету проще организовывать давление на сотрудников СИЗО, которые в этих же городах проживают с семьями и, соответственно, не всегда могут гарантировать себе личную безопасность.

Ситуация же с отдаленными колониями выглядит иначе. Расположенные на значительном расстоянии от населенных пунктов, иногда в суровых природных условиях (например, в северной части России), эти колонии вообще не приспособлены для связей с внешним миром, и «черный ход» там организовать технически весьма проблематично.

Кроме того, в условиях отдаленности от городов бунты и всяческие диверсии куда опаснее для самих заключенных, даже авторитетных — администрации колоний идут на более жесткие меры подавления таких действий, и каждый заключенный понимает, что суды и адвокаты тоже далеко — доказать факты превышения полномочий и т. п. прецедентов администрацией колонии весьма проблематично. Поэтому большинство таких колоний «красные». Исторически в суровых «красных» колониях происходил более жестокий прессинг «воров в законе» — некоторые из таких колоний знамениты большим количеством «раскоронаций».

Существовали (и существуют) тюрьмы и колонии, которые априори могут быть только «чисто красными»: это специальные исправительные учреждения для бывших сотрудников правоохранительной и судебно-юридической систем. Все эти люди на обычных зонах (хоть «красных», хоть «черных») считаются априори изгоями, «ментовскими».

Они попадают в низшую касту заключенных и для них постоянно есть опасность быть убитыми — так как убийство «мента», хоть и отбывающего официально назначенное наказание, считается весьма поощряемым поступком в глазах «блатных».

Так вот, ради безопасности этих людей, примерно с пятидесятых годов стали строится спецтюрьмы, где не было ни блатных, ни «мужиков», — только совершившие правонарушения бывшие милиционеры, гаишники, судьи, следователи, прокуроры и адвокаты.

Современная же российская тенденция — существенное сокращение численности классических «черных» зон. Но в противовес этому, руководство «красных» колоний и тюрем наоборот всё чаще вступает во взаимодействие с криминалитетом, т. к. имеет свою долю с нарко- и алкотрафика либо еще какие-то выгоды.

Источник: https://www.mzk1.ru/2019/01/krasnye-i-chernye-zony-kak-vozniklo-takoe-razdelenie/

Как отбывают наказание бывшие сотрудники-правохранители – статьи

Красная колония общего режима

Деление на режимы в так называемых «ментовских», или «красных», тюрьмах точно такое же, как и в обычных. В зависимости от тяжести совершённого преступления осужденные из числа ранее работавших в системе правосудия могут быть направлены в:

  • колонии общего режима для бывших сотрудников (3 на территории РФ);
  • колонии строгого режима для бывших сотрудников (11 на территории РФ);
  • колонии-поселения для бывших сотрудников (7 на территории РФ).

Отдельных исправительных учреждений для БС, получивших пожизненные сроки наказания, официально в России нет. Бывшие сотрудники правоохранительных органов направляются в общую тюрьму особого режима в Архангельской области.

В каких ещё случаях бс может попасть на общую зону

помимо совершения особо тяжкого преступления с осуждением на пожизненный срок, экс-сотрудник правоохранительных органов может оказаться в общем исправительном учреждении, если он был уволен «задним числом» и не подал ходатайство об отбывании срока на «спецзоне».

камеры для бывших сотрудников в сизо

Как и все остальные категории обвиняемых, до суда бывшие сотрудники правоохранительных органов содержатся в следственном изоляторе. Уже на этом этапе экс-блюстители закона отделяются от общего контингента.

Их помещают в специальные камеры для БС, без учёта тяжести совершённого преступления.

Так, сокамерниками в СИЗО могут оказаться ранее не судимые подозреваемые по экономическим статьям и подследственные убийцы-рецидивисты из числа бывших представителей правоохранительных органов.

Источник: https://fsin.ru/articles/kak-otbyvayut-nakazanie-byvshie-sotrudniki-pravokhraniteli

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.