Криминальные структуры это

Содержание

Организованная преступность как инструмент влияния на общество. И небольшой портрет участников

Криминальные структуры это

ОПГ – устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Это слово на слуху у абсолютного большинства граждан бывшего СССР.

Как правило, услышав “ОПГ”, у людей возникают образы роскошных вилл и авто, громил с оружием, подпольных игорных заведений, рэкете, “братской взаимопомощи”.

Гораздо реже – сообщений об убитых людях, прерванной цепи наркотрафика, коррупции в различных эшелонах власти, пропаже людей и далее.

Преступность – своего рода данность, сопутствующий фактор бедности, социального расслоения, урбанизации, строгости закона в стране. Чаще всего преступник, руководствуясь какими-либо мотивами, стремится реализовать свои желания вне правового поля. Если желание удовлетворено (т.е.

преступление совершено) – преступник остаётся преступником, но не факт, что он вернётся к совершению преступления.

Преступников может быть несколько, объединённых общей целью, но от организованной группы их будет отличать отсутствие выработанных норм поведения, ценностей, иерархии и распределение социальных ролей (https://www.lawmix.ru/comm/7892).

Где есть более-менее чёткая структура – там возникает устойчивость системы, и ОПГ – не исключение. По заявлению бывшего главы российского отделения Интерпола и генерал-майора МВД в отставке В.С.Овчинского, в современной России организованная преступность глубоко проникла во властную структуру (https://www.opengaz.

ru/general-mayor-mvd-vladimir-ovc..).
О том же упоминается в проектной работе по организованной преступности в Екатеринбурге.

В частности, оперативники МВД Уральских гор предполагают, что такие банды имеют как минимум одного высокопоставленного чиновника в государственном аппарате, находящегося “на кормлении”, а финансовые средства позволяют ОПГ даже оказывать поддержку на выборах определённым кандидатам (https://www.wilsoncenter.org/sites/default/files/ACF1..).

В той же работе, кстати, упоминаются связи между религиозным движением кришнаитов и ОПГ “Синие” (https://ru.wikipedia.org/wiki/Синие_(организованная_п.., которых объединяет то, что кришнаиты владеют фирмами, которыми фактически управляет ОПГ.

И такая картина предполагаемого влияния ОПГ на политику характерна не только для РФ.

Откуда деньги?Торговля оружием, наркотиками, секс-траффик, контроль промышленных сфер, кредитных организаций, финансовых корпораций – с одной стороны.

И помощь предпринимателям с финансами и решением вопросов сбыта, реализации товара и конкуренции – с другой.

Предприниматели – это своего рода дойная корова современной оргпреступности, и что самое неприятное – они чаще всего вынуждены обращаться к своим “пастухам”. На это есть свои причины:

1) Монополизация власти приводит к тому, что государственные, городские и муниципальные структуры стремятся извлечь выгоду из бизнеса. До 20% доходов от предпринимательской деятельности уходит на поддержание взаимоотношений между предпринимателем и властью.

2) Недостатки налоговой системы (или её жёсткость) вынуждают некоторых предпринимателей связываться с криминальным миром. “Чёрная касса” – изрядное искушение
3) Государство местами не выполняет свою функцию защиты имущества своих граждан.

Арбитражные суды либо коррумпированы, либо не в состоянии провести надлежащее расследование (

https://pasmi.ru/archive/140799/) В результате, когда возникает необходимость в защите – обращаются к криминальным авторитетам гораздо чаще, чем к закону и правоохранительным структурам. Кстати, стоит обратить внимание – любая структура в стране, которая может быть связана с криминалом (банки, предприятия, торговые фирмы) – имеет свою “армию”. Как раз для защиты от сторонних посягательств при невозможности положиться на защиту от государства.

Платой за работу бизнеса с криминалом становится использование предприятий как фундамента для проведения операций по отмыванию доходов от преступной деятельности с выведением, в итоге, финансов в офшорные зоны.

Интеграция во власть может и вовсе перевести группировку на полулегальное положение. “Свой человек” будет обеспечивать ОПГ контрактами на общественные работы и закупки, что будет приносить значительный доход, наряду с перераспределением средств “на местах” с акцентом на районы, подконтрольные группировке, и снижением давления со стороны правоохранителей.

В ответ преступники обеспечивают своим “друзьям” политически выгодные события, используя стандартный набор: шантаж, давление, угрозы, террор и насилие.

В результате, например, на выборах некоторые кандидаты могут не избираться, предвыборным кампаниям будет сложнее работать, могут быть запуганы избиратели, и, наконец, кандидаты могут просто исчезнуть
Наиболее характерна, конечно, подобная картина для Италии, Колумбии, Мексики.

Характерность – в смысле криминал в данных странах достаточно чётко отделяет себя от власти в плане организации (http://scholar.harvard.edu/files/alesina/files/organi.. и https://ec.europa.eu/home-affairs/sites/homeaffairs/f..)

Если ОПГ не может найти во власти своего “представителя” – она может установить внутри организации определённую религию и идеологию и перейти к экстремистской или террористической деятельности.

В дальнейшем общие по духу ОПГ могут слиться с образованием преступных сообществ, синдикатов, а далее – образовать целые преступные анклавы, постфактум – террористические организации, у которых достаточно сил и средств для ведения настоящих локальных войн.

Примером служат чеченские ваххабиты, которые когда-то относились к клановым группировкам, отошедшим от “крышевания” преступных организаций, работавших с Госбанком СССР через АВИЗО.

Или – запрещённая в России террористическая организация “ИГИЛ”, которая начиналась с бандформирований на границе Сирии и Ливии, не сумевших проникнуть во властные структуры на фоне войны в Сирии
(https://forum-msk.org/material/power/12815498.html)

Развитие ОПГ происходит по классической пирамидальной схеме, где “чёрный” доход от преступной деятельности “питает” верхушку, лидера и ближайших подчинённых.

Увеличение капитала организации, увеличение его силовых формирований в итоге может привести к объединению под собой преступных организаций слабее, менее влиятельных.

Лидер параллельно использует средства для обеспечения собственной организации политическими связями. (http://crimas.ru/?p=1388)

Усреднённый портрет членов ОПГ, по В.Н. Бурлак (http://www.law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1116176..) предполагает 4 характерных портрета: главаря, профессионала-исполнителя, коррупционера и промежуточный тип.

1) Главарь характеризуется как наиболее опасный тип, чьи социально-нравственные качества сильно деформированы. Он будет отличаться правовым нигилизмом, наличием в сознании стойких стереотипов криминального поведения. Непреклонный фанатик и идеолог преступной субкультуры, с явно выраженными качествами лидера.

Средний возраст определяют в диапазоне 35-40 лет, с имеющейся судимостью и средним образованием2) Профессионал-исполнитель, в основном, совпадает с первым типом, за некоторым исключением: отсутствуют явно выраженные качества лидера, он относится к двум возрастным группам – 18-25 лет и 35-45 лет, криминальная мотивация исключительно корыстная.

Выступает в криминальной роли активного участника совершаемых группировкой преступлений, либо в качестве главаря ОПГ на этапе её формирования.3) Коррупционер. Он занимает государственную должность в органах власти, управления или правоохранительных органах, и одновременно является членом преступного сообщества.

Характеризуется значительной деформацией в структуре социальной направленности, позитивный компонент слабо выражен, нравственно-психологические качества неустойчивы и противоречивы. Отличается искаженным правосознанием, отсутствием четких границ между моральным и аморальным. Возраст 40 лет и старше, не судим, женат.4) Промежуточный тип.

К этому типу автор относит преступников переходного состояния, для которых существуют периоды перехода из состояния общеуголовников в организованные преступники и, иногда, наоборот. В большинстве случаев карьере организованного преступника предшествует значительный период совершения общеуголовных преступлений.

Нравственно-психологические качества устойчиво отрицательные. Возраст 21-25 лет, имеют, как правило, первичную судимость. В преступной группировке чаще занимает второстепенные позиции.

(

https://www.ncjrs.gov/pdffiles1/nij/grants/199047.pdf)

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/592d56b38e557de2f707c24a/organizovannaia-prestupnost-kak-instrument-vliianiia-na-obscestvo-i-nebolshoi-portret-uchastnikov-5cf646ef051e5a00aef880bf

Основы криминальной психологии

Криминальные структуры это

Криминальная психология исследует психические явления и закономерности, которые находят проявление в процессе преступных действий (формирование преступных групп, создание преступной установки личности, преступность и ее мотивы, личности преступника, типология жертв, характеристика организованных преступных сообществ и др.). Образование преступного стереотипа поведения также является важной темой, которую должны изучать студенты.

Структура криминальной психологии включает:

  • криминальное поведение и мотивы преступления;
  • психологию личности преступников;
  • психологию как самой преступной группировки, так и то, как ведет себя лидер преступной группы;
  • психологию жертв преступления (виктимологии);
  • психологию несовершеннолетнего преступника (подростка).

Особенности криминального поведения

Объектом уголовно-правовой регуляции может являться психология делинквентного криминального поведения. Его особенность заключается в том, что вместе с причинами и условиями совершения преступления (внешними факторами), необходим учет формы вины, мотивов, цели преступления (внутренних факторов).

Внешние факторы имеют значение в поведении личности в случае преломления через сознание.

По этой причине психологические особенности криминального поведения раскрываются при установлении внутренних причин, которые побудили индивида совершить определенные действия.

Психологи рассматривают суть криминального поведения в активной потребности и стремлении достижения цели, реализации сознательно мотивированных действий.

Криминальное поведение – это внешний атрибут преступной деятельности. Само преступное поведение состоит из 2 этапов:

  • мотивационного;
  • реализации решения.

Мотивационный этап включает несколько этапов развития: возникновение потребностей, превращение их в мотивы противоправного поведения. Эта стадия характеризуется личностным смыслом поведения в определенной ситуации, образованием целей и выбором объекта преступного деяния, прогнозированием возможного результата поведения преступника.

Замечание 1

Реализация решения намерений преступника осуществляется при выборе способов, средств, орудия достижения поставленных целей, анализа обстановки, условий, вероятных препятствий и др.

Опиши задание

Для криминального поведения характерно то, что результат и намеченные цели преступного действия могут совпадать или не совпадать. Тип причин может быть как объективным (результаты не достигнуты, поскольку не реализована цель по не зависящим от преступников причинам) и субъективным (виновный не способен прогнозировать последствия собственных действий).

Криминальное поведение – это система стороны деяния, включая субъективную (воля, мотив, цель) и объективную (физические действия или бездействие).

Каждое преступное деяние всегда имеет психологические (ненаблюдаемые) элементы. Для его функционирования характерна возникающая и нарастающая психической напряженностью, выражаемая агрессивным поведением.

Агрессию определяют с помощью психологических исследований.

Виды преступлений

Психологические особенности существуют в преступном поведении и характерны для безмотивных преступлений. Они могут быть двух видов. Первая группа включает преступления, для которых присуща бессмысленность, избыточная жестокость по отношению к жертвам, непредсказуемость насильственные действия, множественность мотивов преступлений, разбросанность объектов и предметов нападения.

Вторая группа включает преступления насильственного характера, которые возникают в соответствии с механизмом смещения агрессии в сторону фрустрации.

Примером может быть суицидное поведение, которое вызывается неудовлетворением одной или нескольких личностно значимых потребностей.

Оно трансформируются в агрессию, которая концентрируется на объекте, не имеющем никакого отношения к начальной причине.

Безмотивные преступления в большинстве случаев происходят по неосторожности (так, что умышленные преступления непосредственно относятся к результату, а при неосторожном преступлении между мотивом, целью и наступившим результатом существует определенный разрыв).

Когда юрист оценивает безмотивные преступления, то формируется искаженное восприятие картины происшествия.

Представляется, что определение истинных мотивов невозможно без назначения и производства судебной психологической экспертизы или получения юридического заключения специалиста.

Психологами устанавливаются индивидуально-психологические характеристики личности преступника и жертв преступления; специфические аспекты ценностных ориентаций; существование или отсутствие признаков предрасположенности человека к преступлению; аномалии психики (невроз, дебильность, психопатия, акцентуация характера и др.). Все это преломляется биологическими, социальными, психологическими факторами личности.

Источник: https://Zaochnik.com/spravochnik/psihologija/juridicheskaja-psihologija/osnovy-kriminalnoj-psihologii/

Мафиозные государства: организованная преступность рвется к власти*

Криминальные структуры это
ani_al____________________________*Перевод статьи Мойзеса НАИМА, опубликованной в журнале Foreign Affairs, №3, май—июнь 2012 г.

Мойзес НАИМ — старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир, автор книги «Беззаконие: как контрабандисты, работорговцы и пираты подминают мировую экономику»

Глобальный экономический кризис — идеальное время для международных преступников. Используя чахлое состояние экономики, располагающие солидные резервы наличности криминальные структуры получают возможность очень выгодно скупать пребывающие в чрезвычайно стесненном финансовом положении потенциально прибыльные компании.

Повсеместное ужесточение фискальной политики вынуждает государства идти на сокращение бюджетов правоохранительных органов и судебной системы. Миллионы людей теряют работу, и потому их гораздо проще склонить к нарушению закона.

Огромное количество безработных специалистов по финансам, бухгалтерскому учету, информационным технологиям, праву и логистике резко расширило предложение на рынке труда талантов мирового уровня для криминальных картелей.

Тем временем филантропы всего мира сворачивают благотворительные программы, провоцируя дефицит финансирования искусства, образования, здравоохранения и других сфер. А вот преступные элементы с радостью заполняют этот вакуум — в обмен на доступ в политику, социальную легитимность и поддержку общества.

Их деятельность, как правило, отличается завидной рентабельностью и неизменным наличием средств, что говорит о высоком уровне ликвидности их активов — солидном преимуществе в период глобального кредитного кризиса.

Но осмелевшие заклятые враги и резкое сокращение ресурсов — не единственные проблемы, с которыми сталкиваются полицейские управления, прокуратура и судьи. В последние годы реальные очертания приобретает новая угроза — мафиозное государство. Преступники по всему земному шару внедряются в правительства в беспрецедентных масштабах.

Наблюдается и обратный процесс: вместо того чтобы ликвидировать мощные банды, некоторые правительства предпочитают брать под контроль их противозаконную деятельность.

Правительственные чиновники мафиозных государств заняты обогащением себя, своих семей и друзей путем эксплуатации денежных потоков, физических ресурсов, политического влияния и глобальных связей с криминальными синдикатами ради укрепления и расширения собственной власти.

И действительно, руководящие посты в некоторых наиболее прибыльных нелегальных предприятиях в мире заполняются уже не только профессиональными преступниками — их занимают высшие государственные чины, законодатели, руководители спецслужб, главы полицейских управлений, армейские чины и, в самых крайних случаях, даже главы государств и члены их семейств.

Нынешнее слияние правительства с криминалом резко контрастирует с более ограниченными методами их сотрудничества в прошлом. Правительства и спецслужбы, в том числе и демократических государств, все чаще привлекают преступные элементы к контрабанде оружия союзникам-повстанцам из других стран и даже к физической ликвидации врагов за рубежом.

В качестве самого известного безрассудного примера, пожалуй, можно назвать попытку задействовать американских мафиози в операции по устранению Фиделя Кастро в 1960 г.

Но в отличие от нормальных стран, мафиозные государства вовсе не периодически полагаются на помощь криминальных группировок в достижении конкретных внешнеполитических целей.

Чиновники высшего звена мафиозных государств становятся командными игроками (если не лидерами) преступных предприятий, а защита и продвижение интересов такого бизнеса приобретает для них значение официального приоритета. В мафиозных государствах, таких как Болгария, Гвинея-Бисау, Черногория, Мьянма (Бирма), Украина и Венесуэла, национальные интересы сегодня неразрывно переплетены с интересами организованной преступности.

Поскольку политика и распределение ресурсов в мафиозных государствах определяются в равной мере влиянием преступников и сил, традиционно определяющих курс государства, эти страны вызывают серьезное замешательство у тех, кто формирует политику, и у аналитиков международной политики.

Мафиозные государства не поддаются простому делению на категории, а концептуальная разница между государством и негосударственными структурами размывается. В результате их поведение сложно спрогнозировать, что превращает их в особо опасных игроков на международной арене.

Глобальный экономический кризис — идеальное время для международных преступников.

Используя чахлое состояние экономики, располагающие солидными резервами наличности криминальные структуры получают возможность очень выгодно скупать пребывающие в чрезвычайно стесненном финансовом положении потенциально прибыльные компании.

Повсеместное ужесточение фискальной политики вынуждает государства идти на сокращение бюджетов правоохранительных органов и судебной системы. Миллионы людей теряют работу, и потому их гораздо проще склонить к нарушению закона.

Огромное количество безработных специалистов по финансам, бухгалтерскому учету, информационным технологиям, праву и логистике резко расширило предложение на рынке труда талантов мирового уровня для криминальных картелей.

Тем временем филантропы всего мира сворачивают благотворительные программы, провоцируя дефицит финансирования искусства, образования, здравоохранения и других сфер. А вот преступные элементы с радостью заполняют этот вакуум — в обмен на доступ в политику, социальную легитимность и поддержку общества. Их деятельность, как правило, отличается завидной рентабельностью и неизменным наличием средств, что говорит о высоком уровне ликвидности их активов — солидном преимуществе в период глобального кредитного кризиса.

Но осмелевшие заклятые враги и резкое сокращение ресурсов — не единственные проблемы, с которыми сталкиваются полицейские управления, прокуратура и судьи. В последние годы реальные очертания приобретает новая угроза — мафиозное государство. Преступники по всему земному шару внедряются в правительства в беспрецедентных масштабах.

Наблюдается и обратный процесс: вместо того чтобы ликвидировать мощные банды, некоторые правительства предпочитают брать под контроль их противозаконную деятельность.

Правительственные чиновники мафиозных государств заняты обогащением себя, своих семей и друзей путем эксплуатации денежных потоков, физических ресурсов, политического влияния и глобальных связей с криминальными синдикатами ради укрепления и расширения собственной власти.

И действительно, руководящие посты в некоторых наиболее прибыльных нелегальных предприятиях в мире заполняются уже не только профессиональными преступниками — их занимают высшие государственные чины, законодатели, руководители спецслужб, главы полицейских управлений, армейские чины и, в самых крайних случаях, даже главы государств и члены их семейств.

Нынешнее слияние правительства с криминалом резко контрастирует с более ограниченными методами их сотрудничества в прошлом. Правительства и спецслужбы, в том числе и демократических государств, все чаще привлекают преступные элементы к контрабанде оружия союзникам-повстанцам из других стран и даже к физической ликвидации врагов за рубежом.

В качестве самого известного безрассудного примера, пожалуй, можно назвать попытку задействовать американских мафиози в операции по устранению Фиделя Кастро в 1960 г.

Но в отличие от нормальных стран, мафиозные государства вовсе не периодически полагаются на помощь криминальных группировок в достижении конкретных внешнеполитических целей.

Чиновники высшего звена мафиозных государств становятся командными игроками (если не лидерами) преступных предприятий, а защита и продвижение интересов такого бизнеса приобретает для них значение официального приоритета. В мафиозных государствах, таких как Болгария, Гвинея-Бисау, Черногория, Мьянма (Бирма), Украина и Венесуэла, национальные интересы сегодня неразрывно переплетены с интересами организованной преступности.

Поскольку политика и распределение ресурсов в мафиозных государствах определяются в равной мере влиянием преступников и сил, традиционно определяющих курс государства, эти страны вызывают серьезное замешательство у тех, кто формирует политику, и у аналитиков международной политики.

Мафиозные государства не поддаются простому делению на категории, а концептуальная разница между государством и негосударственными структурами размывается. В результате их поведение сложно спрогнозировать, что превращает их в особо опасных игроков на международной арене.

Революция в сфере криминала

Расхожее представление о международных преступных сетях зиждется на трех ложных посылках.

Во-первых, многие люди верят в то, что в мире противозаконной деятельности все уже когда-то было. И действительно, преступники, контрабандисты и черные рынки существовали всегда.

Но сущность международной преступности за последние два десятилетия претерпела столь разительные перемены, что криминальные сети вышли за пределы своих традиционных рынков и начали пользоваться всеми преимуществами политических и экономических изменений, поставив себе на службу новые технологии.

Так, в самом начале 90-х преступные группировки в числе первых взяли на вооружение новаторские решения в области коммуникаций — такие, как передовые стандарты электронного шифрования.

Криминальные синдикаты также стали пионерами в освоении новых методов транспортировки наркотиков, например «наркотических подводных лодок» — полупогружных транспортных средств, способных обходить радары, сонары и инфракрасные системы. В итоге колумбийские наркокартели доросли до полноценных погружных субмарин.

Совсем недавно преступные организации стали пользоваться и преимуществами интернета, что привело к головокружительному взлету киберпреступности, а ущерб от нее для глобальной экономики в 2011г., по данным компании Symantec, составил около $114 млрд.

Во-вторых, распространенное и ошибочное восприятие построено на мнении, что международная преступность — подпольное явление и в нем задействовано лишь небольшое объединение людей с явными отклонениями, а действует оно на задворках обществах.

Правда же такова: сегодня во многих странах преступники вовсе не утруждают себя подпольной деятельностью, да и к маргиналам они ни в малейшей мере не относятся. В реальности предположительные лидеры многих преступных сообществ стали своеобразными знаменитостями. Зажиточные лица с сомнительным прошлым в бизнесе превратились в желанных всеми филантропов и установили контроль над радиостанциями и телеканалами, стали владельцами влиятельных газет.

Более того, накопление преступниками богатства и власти зависит теперь не только от их собственной нелегальной деятельности, но и от действий среднестатистических членов общества. Например, миллионы граждан заняты в китайской индустрии контрафактной продукции и афганской наркоторговле.

От них не отстают миллионы жителей Запада, регулярно курящие марихуану, сотни тысяч мигрантов, каждый год нанимающие преступников, чтобы те нелегально доставили их в Европу, и преуспевающие профессионалы из Манхэттена и Милана, предоставляющие рабочие места нянь и уборщиков нелегальным иммигрантам.

Именно такие рядовые граждане и превратились в неотъемлемую часть криминальной экосистемы.В-третьих, ложное представление внушает вера в то, что международная преступность — вопрос только правоохранительных органов и лучше всего решить эту проблему могут управления полиции, прокуратура и судьи.

На самом деле международный криминал представляет собой политическую проблему с определенными последствиями для национальной безопасности. Сегодня размах и масштаб наиболее мощных преступных организаций сопоставим с деятельностью крупнейших транснациональных корпораций мира.

И точно так, как и законные организации, криминальные структуры стремятся обрести политический вес.Естественно, преступники всегда старались коррумпировать политическую систему ради собственного блага.

Но никогда ранее противозаконным формированиям не удавалось добиться той степени политического влияния, которую сегодня имеют преступники множества африканских, восточноевропейских и даже латиноамериканских государств, не говоря уже о Китае и России.
Хосе Гринда

Источник: https://ani-al.livejournal.com/2756263.html

Криминальная субкультура и её содержание

Криминальные структуры это

Отличие от других субкультур, Функции криминальной субкультуры, тенденции.

Основным фактором взаимной криминализации в криминальных группах является криминальная субкультура. Для её обозначения применяются также другие термины, такие как: “вторая жизнь”; “социально-негативные групповые явления”; “асоциальная субкультура”.

Считается, что в начале криминальная субкультура возникла в закрытых исправительных учреждениях, а затем распространилась за их пределами, захватив значительную часть подростково-юношеской популяции, прежде всего трудовых и педагогически трудных подростков.

Которые, кстати и составляют позднее основную массу осужденных “первоходков”.

Криминальная субкультура блокирует и извращает воспитательные действия педагогов и окружающих, разрушает внутриколлективные отношения, замещая коллективистские отношения отношениями круговой поруки, коллетивизм – клановостью, товарищество – лжетовариществом, оправдывает и поощряет преступное поведение и преступный образ жизни.

Агрессивный характер криминальной субкультуры

Криминальная субкультура, как и любая другая культура по сути своей носит агрессивный характер. Она вторгается в культуру официальную, взламывая её, девальвируя её ценности и нормы, насаждая в ней свои правила, атрибутику. Известно, что носителем культуры является язык.

Взять наш “великий и могучий русский язык”. На сегодняшний день он оказался весь пронизан терминологией уголовного жаргона, на котором охотно говорят как подростки, так и представители власти, депутаты государственной думы.

А ведь утрата чистоты национального языка – серьезнейший симптом нарастания процесса глубокой криминализации общества.

Особо важно подчеркнуть, что эта криминализация в первую очередь затрагивает подрастающее поколение, как наиболее активную в криминальном отношении часть общества и наиболее чуткую по своим возрастным особенностям к языковым инновациям.

Носителями криминальной субкультуры являются криминальные группы, а персонально – рецидивисты. Они аккумулируют, пройдя через тюрьмы и колонии, устойчивый преступный опыт, “воровские законы”, а затем передают его другим. Здесь можно говорить о трех психологических механизмах воспроизводства преступности.

Первый – персонализированный, когда преступник рецидивист из числа взрослых и опытных берет “шефство” или “наставничество” над конкретным индивидуумом. Второй механизм через криминализацию всего населения, приобщая его к уголовному языку, приучая мыслить криминальными категориями.

Третий психологический механизм – через криминальную группу, которую укрепляют криминальная субкультура своими нормами и ценностями, способствует длительному её существованию.

Поскольку криминальные группы по всей стране и с зарубежьем связаны многочисленными каналами (“дорогами”, “трассами”), постольку это и способствует универсализации, типизации норм и ценностей криминальной субкультуры, быстроте её распространения.

Можно еще выделить четвертый путь распространения криминальной субкультуры, когда лидеры преступных группировок специально отбирают талантливых людей и на различных базах готовят из них боевиков, террористов, будущих лидеров преступного мира.

Ценности криминальной субкультуры

Итак, под криминальной субкультурой понимается совокупность духовных и материальных ценностей, регламентирующих и упорядочивающих деятельность криминальных сообществ, что способствует их живучести, сплоченности, криминальной активности и мобильности, преемственности поколений правонарушителей. Основу криминальной субкультуры составляют чуждые гражданскому обществу ценности, нормы, традиции, различные ритуалы объединившихся в группы преступников. В них в искаженном и извращенном виде отражены возрастные и другие социально-групповые особенности населения. Её социальный вред заключается в том, что она уродливо социализирует личность, стимулирует перерастание возрастной, экономической, национальной оппозиции в криминальную, именно потому и является мощнейшим механизмом воспроизводства преступности.

Криминальная субкультура отличается от обычной культуры криминальным содержанием норм, регулирующих взаимоотношения и поведение членов группы между собой и с посторонними для группы лицами. Они прямо, непосредственно и жестко регулируют криминальную деятельность, преступный образ жизни внося в них определенный порядок. В ней отчетливо прослеживается:

  • Резко выраженная враждебность по отношению к общепринятым нормам и криминальное содержание субкультуры;
  • внутренняя связь с уголовными традициями;
  • скрытность от непосвященных;
  • наличие целого набора строго регламентированных в групповом сознании атрибутов;
  • попрание прав личности, выражающееся в агрессивном, жестком и циничном отношении к “чужим” слабы и беззащитным;
  • отсутствие чувства сострадания к людям, в том числе и к “своим”;
  • нечестность и двуличное отношение к “чужим”;
  • паразитизм, эксплуатация “низов”, глумление над ними;
  • обесценивание результатов человеческого труда, выражающееся в вандализме;
  • неуважение прав собственников, выражающееся в кражах и хищениях;
  • поощрение циничного отношения к женщине и половой распущенности;
  • поощрение низменных инстинктов и любых форм асоциального поведения.

Привлекательность криминальной субкультуры

Привлекательность криминальной субкультуры состоит в том, что её ценности формируются с учетом факторов перечисленных ниже:

  • наличие широкого поля деятельности и возможностей для самоутверждения и компенсации неудач, постигших в человека в обществе;
  • сам процесс криминальной деятельности, включающий в себя риск, экстремальные ситуации и окрашенный налетом ложной романтики, таинственности и необычности;
  • снятие всех моральных ограничений;
  • отсутствие запретов на любую информацию и, прежде всего, на интимную.

В отличие от законопослушных социальных групп в криминальных группах социально-психологическая стратификация закрепляется социальной стигматизацией (социальное клеймение).

Это означает, что статус, роль и функции личности в группе отражаются в знаках, вещественных атрибутах и способах размещения индивидуума в пространстве, занимаемом криминальной группой.

Таким образом, в криминальных сообществах действую определенные “знаки различия”, “читая” которые, можно точно определить “кто есть кто”.

Средствами социальной стигматизации в криминальных группах являются:

  • татуировки, в которых с помощью надписей, рисунков, условных знаков, аббревиатур отражается опыт человека в криминальной среде, степени его авторитета, притязания и ожидания;
  • клички по степени благозвучности, возвышенности, которых можно судить о положении личности в криминальном сообществе;
  • система вещественных атрибутов, к которым относятся носильная одежда и обувь, личные вещи, пища и тому подобное;
  • размещение человека в пространстве (по спальным местам и так далее).

Криминальная субкультура, представляя собой целостную культуру преступного мира, с ростом преступности все более расслаивается на ряд подсистем (субкультура воровская, тюремная, рэкетиров, проституток, мошенников, теневиков) противостоящих официальной культуре. Степень сформированности криминальной субкультуры, её влияние на личность и группу бывает различной.

Она может встречаться в виде отдельных, не связанных друг с другом элементов; может получать определённое оформление (её “законы” играют роль в регуляции поведения личности и группы); наконец она может доминировать в данном заведении (микрорайоне, населенном пункте), полностью подчиняя своему влиянию как криминогенный контингент так и законопослушных людей.

Эмпирические признаки криминальной субкультуры

Для определения сформированности и действенности криминальной субкультуры необходимо наличие следующих критериев:

1.Признаки, характеризующие межгрупповые отношения и групповую иерархию

  1. Наличие в учреждении (населенном пункте, микрорайоне) враждующих между собой группировок и конфликтов между ними.
  2. Жесткая групповая стратификация с делением людей на “чужих” и “своих”, а “своих” на касты.
  3. Наличие многообразных привилегий для “элиты” и различных табу.
  4. Распространенность ритуалов “прописки” новичков.

2.Признаки, характеризующие отношение к слабым, “низам” и “отверженным”

  1. Факт появления “отверженных” (“неприкасаемых”).
  2. Клеймение вещей и предметов которыми должны пользоваться только “неприкасаемые”.
  3. Подверженность “низов” поборам и вымогательству.

  4. Распространенность специальных способов снижения статуса: мужеложство, “вафлерства”, “парафина”, стирки носков и др.
  5. Распространенность симуляции болезней и членовредительства среди “низов”.

3.Признаки, характеризующие отношение к режиму и воспитательной работе

  1. Групповые нарушения режима учреждения и групповые неповиновения.
  2. Групповые побеги, уходы из дома, бродяжничество (для подростков).
  3. Уклонение “авторитетов” от работ.
  4. Отказ от работы в официальном активе или двурушничество.
  5. Проявление актов вандализма.

4.Признаки, характеризующие способы проведения свободного времени

  1. Распространенность азартных игр.
  2. Распространенность тюремных способов проведения досуга, тюремной лирики и тюремных поделок.
  3. Групповое употребление токсичных и наркотических веществ, распространенность чифироварения.

5.Признаки, характеризующие способы общения, опознания и связи

  1. Распространенность кличек как средства стигматизации.
  2. Распространенность татуировок как знаковой системы общения, опознания “своих” и стигматизации.
  3. Распространенность уголовного жаргона и других способов общения, принятых в уголовной среде.

Криминальная субкультура включает в себя субъективные человеческие силы и способности, реализуемые в групповой криминальной деятельности (знания, умения, профессионально-преступные навыки и привычки, этические взгляды, эстетические потребности, мировоззрение, формы и способы обогащения, способы разрешения конфликтов, управления преступными сообществами, криминальную мифологию, привилегии для “элиты”, предпочтения, вкусы и способы проведения досуга, формы отношений к “своим”, “чужим”, лицам противоположного пола и тому подобное) предметные результаты деятельности преступных сообществ (орудия и способы совершения преступлений, материальные ценности, денежные средства и тому подобное).

Все это находит отражение, прежде всего, в особой “философии” уголовного мира, оправдывающей совершение преступлений, отрицающей вину и ответственность за содеянное, заменяющей низменные побуждения благородными и возвышенными мотивами: в насильственных преступлениях – чувством “коллективизма”, товарищеской взаимопомощи, обвинением жертвы и так далее; в корыстных преступлениях – идеей перераспределения имеющейся у людей собственности и её присвоения с самой разнообразной “позитивной” мотивацией. Переход к рыночным отношениям стимулировал в преступной среде идею быстрого обогащения, пренебрежения экономическими интересами других людей, что дало вспышку корыстной преступности со своими жесткими правилами игры.

Криминальная субкультура базируется на дефектах правосознания, среди которых можно выделить правовую неосведомленность и дезинформированность, социально-правовой инфантилизм, правовое бескультурье, социально-правовой негативизм и социально-правовой цинизм. При этом дефекты правосознания усугубляются дефектами нравственного сознания, пренебрегающего общечеловеческими принципами морали.

Однако этические воззрения уголовного мира неоднородны. В них проявляется ряд как бы противоположных тенденций, влияющих на установки личности и группы:

  • возврат к классическим “воровским традициям” (тенденции традиционализма); к “законам нэпманских воров”;
  • обновление воровских “законов” в связи с изменениями в обществе (тенденции модернизма);
  • ужесточение нравов преступного сообщества (тенденция вульгаризации криминальной субкультуры, так называемый “беспредел”);
  • копирование норм и законов жизни общества в связи с его демократизацией (тенденция демократизации).

Важное место в криминальной субкультуре занимают “мифы” (уголовная мифология), насаждающая образы “удачливого вора”, “смелого разбойника”, “несгибаемого парня”, культивирующие “воровскую романтику”, “идею воровского братства”, “воровскую честность” и тому подобное, способствующие сплочению преступных групп, возникновению определенных уголовных традиций.

Функции криминальной субкультуры

Все структурные элементы криминальной субкультуры взаимосвязаны, взаимопроникают друг в друга. Однако в зависимости от выполняемых функций их можно классифицировать на следующие группы:

  1. Стратификационные (нормы и правила определения статуса личности в группе и уголовном мире, клички, татуировки, привилегии для “элиты”).
  2. Поведенческие (“законы”, “наказы”, правила поведения для различных классификационных каст, традиции, клятвы, проклятия).
  3. Пополнения уголовного сообщества “кадрами” и работа с новичками (“прописка”, “приколы”, определение сфер и зон преступного промысла).
  4. Опознания “своих” и “чужих” (татуировки, клички, уголовный жаргон).
  5. Поддержания порядка в уголовном мире, наказания провинившихся, избавления от неугодных (“разборки”, стигматизация, остракизм, “опускание”).
  6. Коммуникации (татуировки, клички, клятвы, уголовный жаргон, “ручной жаргон”).
  7. Сексуально-эротические (эротика как ценность, “вафлерство”, “парафин”, мужеложство как способы снижения статуса неугодным лицам и др.).
  8. Материально-финансовые (изготовление и хранение орудий совершения преступлений, создание “общей кассы” для взаимопомощи, аренда помещений под притоны и др.).
  9. Досуговые (извращенная культура отдыха и развлечений).
  10. Функция специфического отношения к своему здоровью – от полного пренебрежения им: наркомания, пьянство, членовредительство – до культуризма, активных занятий спортом в интересах криминальной деятельности.

Хотя приведенная классификация атрибутов криминальной субкультуры в известной степени является условной, носящий рабочий характер, но за неимением лучшего, она позволяет моделировать элементы криминальной субкультуры для более глубокого изучения.

Источник: https://tatl.ru/interesting-tattoo/interesnye-fakty/kriminalnaya-subkultura-i-eye-soderzhanie.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.