Лефортово тюрьма фсб

«Секретная тюрьма» ФСБ. Главное, что мы узнали из расследования Republic

Лефортово тюрьма фсб

О «секретной» тюрьме стало известно из жалоб предполагаемого организатора теракта в петербургском метро. Аброр Азимов, которого ФСБ считает одним из ответственных за взрыв 3 апреля в Петербурге, подал в Главное военное следственное управление СК жалобу на пытки.

Он рассказал, что его схватили 4 апреля, две недели истязали в каком-то подвале, добиваясь признаний, и лишь после этого официально задержали 17 апреля. Рождественский нашел истории еще нескольких человек, которые жаловались в ЕСПЧ на жестокое обращение.

В их жалобах описания камер, подробности жестокого обращения и применявшихся для пыток предметов совпадают с деталями, упомянутыми Азимовым — скорее всего, речь идет об одном и том же помещении.

В тюрьме побывали обвиняемые в убийстве полковника Буданова и подрыве «Невского экспресса». В том же подвале держали и Акрама Азимова — брата подозреваемого в организации петербургского теракта. 15 апреля Акрама забрали из больницы в Киргизии местные силовики, а 19 апреля ФСБ объявила о его задержании в Подмосковье.

Между этими датами он находился в «секретной тюрьме», где его пытали, рассказывает Акрам.

Такие же жалобы с описанием подвала и пыток до официального задержания направляли в ЕСПЧ Ислам Хамжуев и Мансур Эдильбиев, осужденные за попытку подрыва «Сапсана» в июне 2011 года, и Юсуп Темерханов, признанный виновным в убийстве полковника Юрия Буданова.

Тюрьма — подвал, заполненный бутылками с фекалиями. Все пострадавшие рассказывают, что после задержания им надевали на голову мешок или шапку, которые обычно заматывали скотчем, на руки – наручники, а затем везли на машине и спускали в подвал. Там выше уровня колен располагалась труба, к которой пристегивали заключенных.

Из показаний следует, что камер размером от шести до восьми квадратных метров было по крайней мере две. Аброр Азимов рассказывал, что в коридоре встретил другого пристегнутого заключенного, который приехал из Сирии. Его брат Акрам жаловался, что пользоваться туалетом не давали: «Можно было ходить только в бутылку, там их было много, и все наполнены фекалиями.

Когда я увидел бутылки с фекалиями, я подумал, что больше я отсюда не выйду».

Там пытают током, водой и газом. Все пятеро фигурантов рассказывают, что их пытали электричеством с помощью некой «динамо-машины», присоединяя провода к пальцам рук и ног, к мочкам ушей и к половым органам.

Эдильбиев рассказывал, что на голову ему надевали пакет, наполненный газом. Аброр Азимов говорит, что его также пытали водой: держали за руки и за ноги и лили воду на лицо, на котором лежала тряпка.

По его словам, в другой камере он видел различные приспособления для пыток: помимо электроприборов там были кусачки, ремни для подвешивания и биты.

После пыток в подвале сотрудники ФСБ инсценировали официальное задержание. Все пострадавшие от пыток рассказывают, что после окончания истязаний их отводили в душевую, отдавали им одежду (либо приносили новую) и затем увозили, чтобы инсценировать задержание.

Так, Аброра Азимова якобы задержали 17 апреля у железной дороги в Одинцовском районе Подмосковья, съемку продемонстрировала ФСБ. «Мужчины, которые снимали постановку с моим участием, были другими, не теми, кто меня пытал», — указывает Азимов.

Затем его вновь погрузили в машину, вынудили оставить отпечатки пальцев на пистолете Макарова, который ему засунули за пояс, и после этого доставили к следователю, у которого уже был напечатан протокол допроса. Через два дня ФСБ опубликовала видео задержания его брата, которого оперативники хватают на остановке.

Фигуранты дела о подрыве «Сапсана» и осужденный за убийства Буданова Юсуп Темерханов тоже рассказали, что официальное задержание и допрос последовали лишь после длительных пыток в подвале.

«Секретная тюрьма» находится на юго-западе Московской области. Два источника среди силовиков подтвердили, что знают о «секретной тюрьме», один из них уточнил, что ей пользуются только сотрудники ФСБ, а основной «контингент» — уроженцы Средней Азии.

Сопоставив места реального задержания подозреваемых и примерное время, проведенное ими в пути к подвалу, Рождественский выяснил, что «секретная тюрьма» скорее всего находится на юго-западе Подмосковья — в ареал попадают такие города, как Подольск и Одинцово.

В этом районе есть три объекта, официально относящиеся к спецслужбе, однако «секретная тюрьма» может располагаться и в здании, формально не связанном с ФСБ.

Возможно, пытают задержанных не действующие сотрудники ФСБ, а некие «отставники». Похитители обычно были в гражданской одежде, и нельзя утверждать, что они работают в ФСБ — некоторым из узников пытавшие их люди говорили, что уже вышли в отставку.

При этом четырех заключенных они передали действующим оперативникам спецслужбы, которые и проводили официальные задержания — это указывает на то, что свои действия эти люди как минимум координировали с ФСБ.

Эдильбиев утверждает, что уже после задержания, когда его привели в квартиру, где шел обыск, он узнал двоих оперативников — на них была та же обувь, как и на двух мужчинах, участвовавших в пытках.

По словам Темерханова, некоторые из них утверждали, что «они из военной разведки, двое говорили, что они — “Белая стрела”» (согласно городской легенде, так называется тайное общество силовиков, борющихся с оргпреступностью).

Источник, знакомый с ходом расследования дела о петербургском теракте, рассказал Рождественскому, что в этом случае оперативники пошли на «крайние меры». Он не исключает, что для похищения братьев Азимовых действительно привлекались вышедшие в отставку сотрудники правоохранительных органов и спецслужб, которые затем передали подозреваемых ФСБ.

Источник: https://zona.media/article/2017/07/24/secret-prison

Секреты Лефортовской тюрьмы

Лефортово тюрьма фсб

Лефортово — самая знаменитая в России тюрьма, но ее непросто найти, хоть она и расположена почти в центре Москвы. Случайный прохожий может сто раз обойти ее вокруг, пощупать крепкую кирпичную кладку — все равно ничего поймет.

Впрочем, шанс, что тюрьма привлечет внимание непосвященного, невелик: с улицы массивное здание прикрывает жилой дом, а к колючей проволоке над глухими стенами у нас давно привыкли.Почти все сведения о жизни тюрьмы в XX веке — это воспоминания лефортовских сидельцев.

Конечно, с тех пор в тюрьме изменилось многое, но не все. Например, когда охранники выводят обвиняемого из камеры, они оповещают друг друга по старинке.

Для этого, как пишет бывший лефортовский узник Эдуард Лимонов в книге «В плену у мертвецов», охранники держат в руке металлический кругляш с мембраной, издающей треск, впрочем, иногда они обходятся щелканьем пальцев.

Визит в Лефортово

В ноябре 2002 года, через неделю после захвата Театрального центра на Дубровке террористами, мы готовили к публикации статью, в которой критиковались действия властей и силовых структур при штурме, в том числе применение газа фентанила, которое привело к смерти заложников.

В один из вечеров в редакцию газеты «Версия», где мы тогда работали, пришли несколько офицеров ФСБ и конфисковали наш компьютер и сервер редакции. Они немного опоздали — статья уже была отправлена в печать.Сотрудники ФСБ оставили повестку. Как оказалось, поводом для их визита была статья, опубликованная полгода назад.

Но в редакции газеты не сомневались, что таким образом ФСБ пыталась воздействовать на журналистов, чтобы приостановить расследование по «Норд-Осту». Допрос сам по себе достаточно убедительный метод воздействия, но это еще и хороший способ получить информацию о журналистских источниках.

Следственное управление ФСБ, куда нас вызвали, расположено в том же комплексе зданий, что и Лефортовская тюрьма. Внутрь надо было пройти через проходную 2, через которую ходят свидетели, родственники арестованных и подозреваемые. Молодой следователь проводил нас по блеклым петляющим коридорам на третий этаж в кабинет.

Потом тем же маршрутом пришлось ходить еще нескольким сотрудникам редакции.

Тут же и расстреливали

В советское время Лефортовская тюрьма вселяла страх. Построенную в конце XIX века тюрьму после 1917 года использовали для изоляции политических врагов, многих из которых тут же и расстреливали.

После смерти Сталина многие тюрьмы госбезопасности были упразднены — в 60-х была даже закрыта внутренняя тюрьма на Лубянке, но КГБ оставил за собой Лефортово для содержания противников режима и подозреваемых в шпионаже.

В 1990-е и 2000-е годы тюрьма продолжала использоваться в том же качестве: после октябрьских событий 1993 года сюда поместили противников Ельцина, а впоследствии узниками Лефортово были дипломат Валентин Моисеев, обвиняемый в шпионаже на Южную Корею, металлургический магнат Анатолий Быков, офицер ФСБ Александр Литвиненко, «юкосовцы» Платон Лебедев и Алексей Пичугин.

Схватка за тюрьму

Став в начале 1990-х главной преемницей КГБ, Федеральная служба контрразведки (ФСК), в 1995-м переименованная в Федеральную службу безопасности (ФСБ), унаследовала и Лефортово. Однако ей пришлось побороться за контроль над тюрьмой.

В 1993 году в процессе начатой Ельциным реорганизации российская контрразведка временно потеряла следственный аппарат. В результате в январе 1994 года Лефортово перешло в подчинение к МВД.Вскоре из нее, впервые за всю историю Лефортово, сбежали двое заключенных.

Воспользовавшись скандалом, в апреле 1997 года ФСБ, которая к тому времени уже добилась возрождения следственного управления, смогла вернуть в свое подчинение и следственный изолятор Лефортово. Одновременно с Лефортово в ведение ФСБ вернулись еще 13 региональных тюрем.

Вмешательство Европы

Между тем за год до этого, в 1996 году, Россия вступила в Совет Европы. При этом Кремль помимо всего прочего пообещал «в течение года пересмотреть закон о ФСБ с тем чтобы, привести его в соответствие с принципами и стандартами Совета Европы, — в частности, лишить ФСБ права иметь следственные изоляторы».Совет Европы потребовал от России отделить следственные органы от тюрем.

В 1998 году МВД передало свои тюрьмы и другие пенитенциарные учреждения в ведение Министерства юстиции, однако ФСБ продолжала сопротивляться.В 2004 году заместитель директора ФСБ Вячеслав Ушаков на встрече с представителями Парламентской ассамблеи Совета Европы пояснил, что ФСБ абсолютно необходим изолятор, гарантирующий «высокий уровень безопасности».

И только Лефортово, по утверждению Ушакова, соответствовало этим требованиям. Впрочем, в марте 2005-го это утверждение подверг сомнению 27-летний заключенный из Киргизии Талгат Кукуев, убежавший из Лефортово.Но в конечном итоге в июле 2005 года президент Путин подписал указ о передаче Минюсту всех тюрем ФСБ (в том числе и Лефортово), передача должна была произойти до января 2006 года.

Прикомандированные сотрудники

Поначалу казалось, что ФСБ выполнила президентский указ: руководство ведомства отрапортовало о передаче тюрем ФСБ в ведение Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).

Однако в конце декабря 2005 года мы узнали из надежных источников в Следственном управлении ФСБ, что сотрудники тюрьмы, ранее числившиеся в ФСБ, спешно перевелись во ФСИН в качестве так называемых прикомандированных сотрудников, или, как их называют, АПС (аппарат прикомандированных сотрудников).

Иными словами, формально числясь в штате ФСИН, эти офицеры по-прежнему подчиняются своему руководству в ФСБ. В январе 2006-го мы опубликовали эту информацию в «Ежедневном журнале», и ФСБ ни разу не попыталась опровергнуть ее. А в 2008 году она получила официальное подтверждение, но в весьма своеобразной форме.

В марте 2008-го гарнизонный военный суд Санкт-Петербурга санкционировал арест двух офицеров ФСБ — начальника и заместителя начальника городского СИЗО №3. Ранее эта тюрьма находилась в ведении управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а в 2006 году в соответствии с президентским указом была передана ФСИН.

Оба офицера, 45-летний подполковник ФСБ Александр Ногтев и его заместитель 32-летний майор ФСБ Павел Челепенок, до этого служили в местном управлении ФСБ и после передачи СИЗО под контроль ФСИН остались на своих должностях. Официально они были переведены в службу исполнения наказаний, но в суде выяснилось, что они сохранили свои звания и должности в ФСБ.

Тюремные мощности

Нарушение Россией обязательств, данных Европе, нисколько не возмутило Владимира Путина — наоборот, ФСБ даже стала наращивать свои «тюремные мощности».В июне 2006 года Путин издал новый указ, вносящий изменения в положение о ФСБ.

Указ позволил ФСБ получить в свое распоряжение неназванное число изоляторов временного содержания (ИВС), то есть те же тюрьмы, от которых спецслужба должна была избавиться.Правда, обычно в милицейских ИВС просиживают лишь несколько суток — до предъявления обвинения.

Но в изоляторах ФСБ все может быть совсем иначе: в президентском указе прямо сказано, что в ИВС ФСБ могут содержаться и обвиняемые, в отношении которых ведется следствие, и те, кому обвинение уже предъявлено.


Искусный трюк

Надо отдать должное, этот трюк руководство ФСБ проделало очень искусно. Кроме МВД изоляторы временного содержания были еще и у погранслужбы: там содержались нарушители границы.

В 2003 году Федеральная пограничная служба влилась в состав ФСБ, и у последней появился отличный предлог распространить некоторые полномочия погранслужбы, а именно право содержать подозреваемых в своих ИВС, на всю Федеральную службу безопасности. Что и было сделано в соответствии с президентским указом.

Таким образом ФСБ ловко избежала обвинений в неисполнении обязательств о передаче ведомственных тюрем Минюсту, создав сеть своих тюрем по всей территории страны.Число изоляторов временного содержания в ФСБ устанавливается самой спецслужбой, а именно директором Федеральной службы безопасности.

И узнать, сколько спецтюрем сейчас имеется в распоряжении Лубянки, невозможно: вопросы численности и состава органов ФСБ являются государственной тайной.

Эта статья является адаптированным для«МН» фрагментом книги Андрея Солдатова и Ирины Бороган «Новое дворянство: Очерки истории ФСБ», опубликованной издательством «Юнайтед Пресс».

Источник: https://www.mn.ru/old_columns/irina_borogan/71025

Читать

Лефортово тюрьма фсб
sh: 1: –format=html: not found

Валерий Карышев, Федор Бутырский

Москва тюремная

От тюрьмы и сумы не зарекайся.

Кто не был — тот будет, Кто был — не забудет.

Еще одна народная мудрость

ОТ АВТОРА

Человек совершил преступление, едва появившись на свет. Первопреступниками, согласно Библии, стали Адам и Ева, укравшие из райского сада яблоко, а организатором и наводчиком похищения выступал Змий-искуситель.

Это деяние, совершенное группой лиц по предварительному сговору, позволяет говорить о первой в мире организованной преступной группировке. Таким образом, первую, «райскую» ОПГ составляло все тогдашнее человечество.

Адам родил Каина. Каин родил Еноха. Енох родил Ирада…

И каждое новое поколение обязательно преступало закон: Каин убил Авеля, Хам оскорбил Ноя, а сыновья Иакова и вовсе продали своего брата Иосифа в рабство. Преступления, большие и маленькие, стали неизбежным спутником человеческой истории.

Шло время, народонаселение плодилось и размножалось, прогрессируя в разделении на преступников и потерпевших. Первые — убийцы, бандиты, мошенники и маньяки — продолжали душегубствовать, грабить, обманывать, насильничать и бесчинствовать.

Вторые же — терпилы, то есть жертвы, — придумывали все более и более изощренные законы для наказания первых. Эти законы и определяли, какое злодеяние чего стоит.

Преступников закапывали живьем, сбрасывали со скал, побивали камнями, сажали на кол, рубили им головы, топили, вешали, четвертовали, колесовали, ссылали на галеры и в рудники, но перед вынесением приговора, как правило, изолировали от общества.

Так появились тюрьмы.

За многотысячную свою историю человечество не стало умней и гуманней.

Простенькое бытовое убийство Каином своего брата Авеля меркнет перед кровавой чеченской бойней, а примитивный разврат Содома и Гоморры — легкая эротика по сравнению с продукцией современной порноиндустрии.

Преступность неискоренима, как неискоренимы человеческие пороки: алчность, зависть, скудоумие, озлобление, леность мысли. И пока будет существовать преступность, будет существовать разделение на тюрьму и волю.

Так будет всегда и во всем мире.

Так будет и в России…

Тюрьма в России — больше чем тюрьма. Это — и образ жизни, и способ мышления, и система ценностей, и даже система цен. Ни одна мировая культура, ни одна национальная ментальность не впитала в себя столь много зэковских понятий, сколько русская; так, к сожалению, сложилось исторически.

Криминал воспринимается естественной составляющей российской жизни. Тюремный сленг, то и дело прорезающийся в речах депутатов Государственной думы, понятен электорату без перевода.

А специфические слова вроде «кидалово», «лавэ», «мусора» или «замочить» встречаются не только в беседах татуированных завсегдатаев Бутырки да Матросской Тишины, но и в повседневной речи законопослушных граждан; выражения эти канонизированы телевидением и десятки раз обыграны поэтами-песенниками.

Самые высокие рейтинги на российском телевидении — у бандитско-ментовских сериалов.

Самые популярные песни — про «Владимирский централ», «Кресты», «Таганку» и «Малолетку — небо в клетку». Куплеты, взлелеенные блатной музой, давно стали в России фольклором.

Юноши, прикидывающие, с кого делать жизнь свою, мечтают делать ее с товарищей Япончика, Солоника, Мансура, Сильвестра и прочих жиган-лимонов.

Молодых пацанов, отмотавших срок, уважают сверстники и норовят полюбить сверстницы.

Книги про «братву», «воров в законе», «жуликов» и «ментов» традиционно являются национальными бестселлерами; это — один из источников познания современного мира.

Впрочем, интерес к жизни в неволе, столь странный на первый взгляд, объясняется просто. От тюрьмы да сумы в России не застрахован никто — ни всесильный министр, ни преуспевающий олигарх, ни последний ханыга из пивной. Даже там, где нет никакого нарушения закона, дело могут запросто «сшить».

Ведь милицию в России боятся не меньше, чем самых отмороженных уркаганов, а пресловутое «внутреннее убеждение» судей и «телефонное право» работников прокуратур давно стало притчей во языцех.

Наверное, любой средний налогоплательщик запросто приведет три-четыре случая из жизни родственников, друзей или просто знакомых, когда ни в чем не повинного человека посадили «ни за что».

И, может быть, это — одна из причин, по которой многие люди подспудно готовят себя к жизни за решеткой и колючей проволокой?

Именно потому мы и решили написать этот своеобразный путеводитель по столичным следственным изоляторам, по невидимому, но огромному городу в городе.

По Москве тюремной.

И хотя наше повествование более художественное, чем документальное, многие наши герои — реальные люди, прописанные под собственными именами, фамилиями, оперативными псевдонимами и блатными погонялами.

В силу вполне объяснимых причин нам пришлось отказаться от детального изложения некоторых реальных фактов и сцен, сократить некоторые фрагменты служебных документов МУРа, РУОПа, ГУИНа, ФАПСИ и ФСБ, а также изменить имена и фамилии людей, согласившихся стать консультантами по наиболее спорным и деликатным вопросам.

Мы сделали это по просьбе как влиятельных уголовных авторитетов Москвы, так и «компетентных органов».

Мы не хотим, чтобы по нашей вине звучали выстрелы наемных убийц и гремели взрывы, не хотим, чтобы лилась кровь — чего-чего, а крови в истории Москвы тюремной пролилось много больше, чем баланды…

Надеемся, что читатель поймет нас правильно и не осудит за то, что подчас мы вынуждены прерваться «на самом интересном месте».

Завсегдатай столичных СИЗО из братвы наверняка встретит в этом художественном исследовании знакомые приметы и образы тюремного мира, а может быть, даже узнает кентов, подельников и знакомых. Работники Главного управления исполнения наказаний Минюста, скорей всего, обвинят авторов в «очернении тюремной действительности».

А рядовому читателю, который пока еще не сталкивался с тюремным бытом и зэковскими нравами, книга будет полезна в качестве своеобразного учебного пособия: как вести себя при «заезде на «хату», какие «подлянки» могут ожидать неопытного «первохода», как организовать свой быт, каких следовательских подстав надобно опасаться.

Мы понимаем, что клиенты московских следственных изоляторов — далеко не ангелы. И подавляющее большинство подследственных изолировано от общества совершенно справедливо. Каждому свое: маме — мыть раму, бизнесмену — зарабатывать деньги, поэту — писать стихи, строителю — класть кирпич, честному милиционеру — охранять покой законопослушных граждан, а вору — сидеть в тюрьме.

Мы далеки от примитивного морализаторства. Мы не судьи, не прокуроры и не народные заседатели, и потому не собираемся никого обвинять, а тем более — выносить однозначные оценки людям и событиям.

Тем не менее мы убеждены: главная причина всех преступлений мира — в иллюзорной надежде безнаказанности.

Еще две тысячи лет назад было сказано, что «всякого будут судить по делам его», но эти слова так и остались гласом вопиющего в пустыне.

Но ведь приговор не обязательно выносится судебными инстанциями и исполняется не только работниками Главного управления исполнения наказаний.

Законам жизни присуща тайная потребность в равновесии: как пущенный бумеранг всегда возвращается на прежнее место, так и совершение преступления предопределяет неизбежность кары.

А потому любой, преступивший закон, подсознательно ощущает, что так или иначе будет наказан.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=162894&p=8

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.